Что важнее для России: блокировка Telegram и VPN или ракеты для ПВО?

Есть вопросы, ответ на которые кажется очевидным до абсурда. Например: что важнее для государства, находящегося в состоянии вооружённого конфликта, — защита неба от дронов и ракет или блокировка мессенджера, в котором сидят сто миллионов собственных граждан? Казалось бы, сравнивать нельзя. Но современная Россия демонстрирует миру уникальный эксперимент: страна, которая не может обеспечить полную защиту своей территории от беспилотников, одновременно тратит колоссальные ресурсы на борьбу с зашифрованными чатами и виртуальными частными сетями.

В ночь с третьего на четвёртое апреля 2026 года согласно рапортам МО РФ, силы ПВО уничтожили и перехватили 85 украинских беспилотников над регионами России. На следующее утро, пятого апреля, за шесть часов было сбито ещё 77 дронов.

Новогорьковская ТЭЦ получила повреждения от обломков сбитого беспилотника. Севастополь отразил четвёртую за одни сутки атаку. В ночь с 5 на 6 апреля досталось портовой нефтеналивной инфраструктуре в Новороссийске и фрегату «Адмирал Григорович».

Украинские дроны представили видео доказательства того, что экипаж фрегата использовал все имеющиеся в его распоряжении средства ПВО при отражении атаки.

Масштаб угрозы реален, осязаем и смертоносен, причем, он распространяется уже за пределы европейской части страны. Уфа – это уже у границы Европы и Азии, и местные жители уже ощутили на себе все тяготы и проблемы военного времени. Да, более чем в полутора тысячах километров от мест событий все смотрится не так, как в Курской, Белгородской, Воронежской областях, Уфа далеко, но прилетает.


Горожане Уфы буквально горели десятками и сотнями комментариев на одну тему: оповещения в виде СМС не было или было уже после ЧП, да с опозданием до двух часов. Сирен не было. Проснулись – а уже всё случилось. Как говорится, «пожар потушили, а колокол не звонил».

Информация утром разошлась, но не через официальные каналы, а через мессенджеры. Те самые, которые «запрещённые», но которые реально работают. Получается парадокс: угроза реальная, а оповещение – виртуальное.
При этом многие замечают, что на систему оповещения, на те же СМС, тратятся приличные бюджетные деньги из кармана граждан. Но реальной пользы от этой системы мало. И дело не в том, как пишут, что систему бесконечно проверяют, а когда надо — сирены молчат. Дело в том. что гости обычно прилетают ночью. Да, у нас сирены работают. Обычно через несколько секунд после их включения начинается файер-шоу в небе, и смысла нестись куда-то в какое-то убежище (а стоило бы увидеть эти «убежища», много стало бы понятно) уже нет. т.

Раздражают, конечно, все эти высокопарные заявления чиновников различных уровней насчет того, что все наладится, проблемы временные, связанные с техническими возможностями и так далее. Как говорило одно политическое ничтожество, «Процесс пошел». Дела «берутся на контроль», еще немного – и к ним будут «проявлять интерес» весьма высокопоставленные персоны. Ну как это обычно в России происходит.
Только вот дроны, как показывает практика, не ждут, когда чиновники всё же не просто возьмут «на контроль», а решат вопрос. И летят. Все дальше и дальше от бывшей границы с Украиной на восток.

Однако, время провести некую параллель

Третьего и четвертого апреля 2026 года произошли масштабные сбои платёжных сервисов по всей России. Сервисы крупнейших банков и система быстрых платежей стали недоступны. Причина? Попытка властей окончательно заблокировать Telegram и ужесточить борьбу с VPN.


Об этом было сказано много, а удалено по требованию РКН и того больше. Но получилось интересно: россияне приняли вызов и пошли на бой с государством, возжелавшим отнять у россиян свободу общения и получения информации в Интернете. Говоря словами недавнего прошлого – произошла самомобилизация электората на борьбу с Роскомнадзором и тем, кто им рулит.

Получилось интересно: государство российское одновременно воюет на два фронта. Внешний и внутренний. И в сложившейся ситуации никто не виноват кроме тех, кто принимал решения и отдавал приказы.

Армия дронов: масштаб угрозы

Чтобы понять, насколько серьёзна ситуация с противовоздушной обороной, нужно посмотреть на цифры. В 2025 году география атак украинских беспилотников расширилась катастрофически. Под ударом оказались не только приграничные области — дроны долетают до центральных районов России, до объектов топливно-энергетического комплекса, до промышленных предприятий и транспортной инфраструктуры.

Министерство обороны рапортует о десятках сбитых дронов еженощно. Цифры впечатляют: 85, 87, 77, более 90 за одну ночь. Но каждый сбитый дрон — это расход ракеты. Каждая ракета — это деньги, производственные мощности, логистика. А каждый не сбитый дрон — это взрыв, пожар, жертвы.

«Обломки» (реально пора писать в кавычках про эти «обломки», уровень повреждений таков, как будто там «Боинги» типа 737 летают) сбитого беспилотника повредили Новогорьковскую ТЭЦ. Это не абстрактная статистика. Это реальная инфраструктура, которая обеспечивает теплом и электричеством реальных людей. ПВО сработала — дрон сбили. Но физика неумолима: обломки падают, и падают они на что-то конкретное.

А в Белгороде вообще под ноль ТЭС снесли.


Россия отвечает, нарастив производство собственных беспилотных систем. От «Герани» до «Ёлки» — арсенал пополняется. Министр обороны Андрей Белоусов объявил о развёртывании нового сегмента ПВО на основе FPV-перехватчиков. Армия «убийц дронов» — так окрестили эту систему. Звучит впечатляюще, даже обнадеживающе, но пока армия перехватчиков разворачивается, армия атакующих дронов уже здесь.

Цифровой фронт: война с собственными гражданами

А теперь вернёмся ко второму фронту — цифровому. С 2018 года Россия пытается заблокировать Telegram. Первый этап — 2018-2020 годы. Блокировка провалилась так грандиозно, что её официально свернули. Второй этап — с 2025 года. История повторяется, но с бо́льшим размахом и бо́льшими последствиями.

С 2021 года Роскомнадзор ограничил работу почти пятисот VPN-сервисов. Минцифры реализует меры по снижению использования VPN в рамках исполнения действующего законодательства. Звучит бюрократически сухо. Но за этой сухостью скрывается масштабная и дорогостоящая инфраструктурная война.

Каждая попытка глубокой блокировки приводит к сбоям. Не к абстрактным, а к самым что ни на есть материальным. Банковские системы лежат. Платёжные сервисы недоступны. Система быстрых платежей перестаёт работать. Люди не могут расплатиться в магазинах, перевести деньги, оплатить счета.

В России сложилась практика постоянного отключения мобильного интернета. Дело касалось отдельно взятых сервисов, теперь соответствующие органы взялись за VPN. Ирония в том, что блокировка VPN, при помощи которых россияне заходят в Telegram, автоматически означает блокировку AWS, Google Cloud и десятков других сервисов, на которых работает вся российская цифровая инфраструктура. Таким образом, государство стреляет в собственную экономику, а заодно ив интересы своих граждан.

Давайте попробуем провести параллель, которая на первый взгляд кажется невозможной.

Противовоздушная оборона. Бюджет засекречен, но по открытым данным, одна ракета для системы ПВО среднего радиуса действия, например, «Бук-М3», стоит до 50 000 долларов США. Плюс сюда обязательно надо прибавить расходы на обслуживание систем, подготовки расчётов, логистики, инфраструктуры раннего обнаружения. Результат — защита жизней людей и объектов критической инфраструктуры.


Блокировка интернета. Точная стоимость тоже не раскрывается, но косвенные потери измеряются уже в миллиардах. Один банковский сбой третьего апреля — это остановка торгов, потеря доверия инвесторов, сбои в работе предприятий. Один день. Плюс прямые затраты на DPI-системы, трафик-анализ, оборудование для глубокой фильтрации пакетов. Результат — собственные граждане не могут воспользоваться собственными деньгами.

Есть ещё один аспект, который редко обсуждается открыто. ПВО защищает от внешней угрозы. Блокировка интернета создаёт внутреннюю. Когда люди теряют доступ к информации, к деньгам, к коммуникации, они не становятся лояльнее. Они становятся злее. И они учатся обходить блокировки.

Есть ли логика в том, чтобы государство, находящееся в состоянии войны, одновременно вело наступление на свой цифровой сектор? С точки зрения силовиков — да. Телеграмм используется для координации, для распространения информации, для работы оппозиционных каналов, даже для вербовки граждан России и побуждению их к преступным деяниям. Но кто сказал, что этим нельзя заниматься при помощи Маха, Imo и прочих мессенджеров? Другой вопрос, что VPN позволяет гражданам получать информацию из источников, которые государство объявило нежелательными, но которые вызывают доверие подачей информации.

Так что с точки зрения экономики и здравого смысла — логики нет. Потому что каждый рубль, потраченный на DPI-оборудование, каждый специалист, занятый фильтрацией трафика, каждое техническое решение по блокировке — это ресурс, который не направлен на противовоздушную оборону, не направлен на производство ракет, не направлен на защиту реальных, а не виртуальных границ.

И вот здесь возникает парадокс, который определяет современную российскую действительность. Государство одновременно уязвимо перед дронами и перед собственными гражданами с VPN. Оно пытается закрыть обе бреши, но закрытие одной открывает другую. Блокируя Телеграмм, оно обрушивает банковскую систему и вызывает раздражение у электората. Наращивая ПВО, государство тратит ресурсы, которые могли бы пойти на развитие экономики. И наоборот.

Постановка логического диагноза

Павел Дуров произнёс фразу, которая заслуживает того, чтобы быть процитированной:

Это не преувеличение на самом деле. Это диагноз. Когда сто миллионов человек мобилизованы против собственного государства в цифровом пространстве, это означает, что государство проиграло эту войну ещё до того, как она началась. Оно может отключать мобильный интернет во время парадов, может блокировать отдельные протоколы, может штрафовать провайдеров. Но оно не может победить физику и математику. Шифрование существует. Туннелирование существует. Стеганография существует. И каждый школьник, который настроил VPN на своём телефоне, знает об этом явно больше, чем чиновник из Минцифры.

В то же время дроны — это не призрак. Это металл, взрывчатка и навигация. Их можно сбить, но для этого нужны ракеты. Можно перехватить, но для этого нужны системы обнаружения. Можно уничтожить на старте, но для этого нужна разведка. Можно выжечь их мозги, но для этого нужны комплексы РЭБ. Каждый элемент этой цепи стоит реальных денег и требует реальных компетенций.

Сравнивая эти два фронта, мы сталкиваемся с фундаментальным различием. Борьба с дронами — это защита от реальной, измеряемой, смертоносной угрозы. Борьба с Telegram и VPN — это борьба с призраком. Призраком свободы информации, призраком неподконтрольной коммуникации, призраком мира, в котором государство не контролирует каждый байт.

Что в остатке?

Вопрос в заголовке — риторический. Ответ на него очевиден любому, кто способен сложить два и два. Ракеты для ПВО защищают жизни. Блокировка Telegram разрушает экономику. ПВО перехватывает реальные угрозы. Блокировка интернета создаёт новые. Каждый сбитый дрон — это спасённые жизни. Каждый упавший банкинг — это убитое доверие.

Но риторический вопрос — это не бессмысленный вопрос. Он нужен для того, чтобы обнажить логику государственных приоритетов. Чтобы показать: ресурсы конечны. И каждый рубль, потраченный на войну с VPN, — это рубль, не потраченный на защиту неба.

Минобороны рапортует о восьмидесяти пяти сбитых дронах. Минцифры рапортует о пятисот заблокированных VPN. Первые рапорты читать страшно. Вторые — противно. Но оба они составляют портрет страны, которая воюет одновременно с внешним врагом и с внутренним населением. И которая, похоже, ещё не решила, кто из них опаснее.


Десятки миллионов. Массовый сбой. Это не метафора. Это арифметика. И арифметика, как и физика, не прощает ошибок.

Заключительная мысль: пока одна часть государства стреляет ракетами в небо, другая часть стреляет себе в ногу. И обе части уверены, что делают одно и то же дело на благо своих граждан. И если с первой несомненно, то вот со второй - более чем сомнительно.

• Роман Скоморохов