Иранские бунты в зеркале американской стратегии

Пока Д. Трамп собирает полновесные медиа-бонусы от кадров с похищенным и арестованным президентом Венесуэлы Н. Мадуро, второй американский фронт разворачивается снова вокруг Ирана и его политического руководства. Фронт этот пока информационный и связанный с подрывной деятельностью США и Израиля внутри Ирана, но событиям недолго перерасти и в аналог операции США по нейтрализации ядерной инфраструктуры.
В Иране сейчас поднялась очередная волна общественных протестов, и в очередной раз по обкатанной годами схеме ее пытаются оседлать США. Протесты для Ирана – это своеобразная часть политической культуры. Раз за разом западные и шире либеральные СМИ, увидев такую волну, начинают предвкушать падение режима аятолл, бегство А. Хаменеи (болезнь, отставку, переход власти к его сыну и т. п.) – не складывается.
Тем не менее сейчас ситуация в Иране и в самом деле непростая: культура культурой, схемы семами, но американо-израильские удары здорово ослабили Иран в регионе, а его политическую верхушку – внутри страны. Так что команда Д. Трампа тут и в самом деле может протиснуться в окно возможностей. России это совершенно не выгодно и требуется очень внимательно отслеживать иранский кейс.

Политические бонусы США и адресаты латиноамериканского шоу

Политические бонусы, как бы сейчас ни попрекали США «международным правом», американский лидер сегодня собирает вполне заслуженно. Операция вышла эффектной, потери минимальны. Н. Мадуро надолго поселился в США, его патриотичный, но подозрительно пассивный генералитет большей частью и дальше генеральствует в Венесуэле, а ее вице-президент, по словам М. Рубио, «будет делать все правильно», и это даже похоже на правду.

Надо ли США теперь воевать в Венесуэле за нефть, если по сути «все под контролем» (возможным контролем, но все же), а МИД Венесуэлы по итогам заседания в СБ ООН заявляет:

Вот так – получается уже, что все победили – Д. Трамп, Венесуэла, ее несгибаемые и героические генералы, только Н. Мадуро как-то не повезло, но даже это еще не точно – вполне возможно, что больше США нужна его супруга С. Флорес – бывший адвокат У. Чавеса и одна из реальных руководителей Венесуэлы. Но, судя по словам А. Лукашенко, не точно и это.

В России уже вовсю (правда больше неофициально) сравнивают Венесуэлу и Украину, но у России, кстати, был и есть в активе Крым марта 2014 г., а у США, наоборот – Афганистан в сентябре 2020 г. Прямое сравнение тут работает больше в плане эмоций, чем фактов и контекста, а качество сравнения и его влияние на массы зависит от мастерства и охвата медийки.
Однако СМИ и их нарративы – это только одна часть вопроса, другая часть – это реальные сигналы для конкретной политической системы, которые послали через Венесуэлу США.
Хоть Д. Трамп и его команда периодически и проходятся по темам, вроде «ПВО российского производства не работало», «США действуют сложнее и умнее России» и т. д. и т. п., не говоря уже о западных СМИ, следует иметь в виду, что одним из главных зрителей и одним из главных адресатов американского представления (помимо России и Китая) был именно Иран.

Иранская идентичность, ее специфика и пределы

То, что Д. Трамп вызвался защищать в Иране не просто протестующих, а именно бунтующих, в общем и целом – не новость. Не только демократы отличались такой поддержкой, но и сам Д. Трамп на своем первом сроке. В частности, в 2018 г. он говорил то же самое.
И до него, и при «Трампе первом», и «Трампе втором» пестование вооруженных антиправительственных ячеек, окучивание сепаратистских движений и обработка части среднего класса в Иране никогда не прекращались. Проблема была и остается для США в том, что они делают ставку в Иране на молодой и действительно довольно образованный средний класс, как на своего рода драйвер демократии западного либерального образца.
Именно он должен правильно транслировать ценности в глубинный народ и быть впереди протестной активности. Но именно в качестве драйвера иранская молодая и образованная часть среднего класса долгое время работала для целей США (и Запада в целом) откровенно плохо.
При всем своем крайне критическом отношении к иранской политической системе ядро этой части довольно патриотично и от своей иранской идентичности отказываться не собирается. У потенциального драйвера отсутствуют ассоциации себя как с «гражданами демократического мира», «сообществом европейских (шире – либеральных) демократий» и т. п. И это при том, что внешне все как раз выглядит ровно наоборот.
«В европах» они ведут на самом деле себя так, будто вырвались из душного, мрачного узилища, обители страдания и безысходности. Но когда, видя все это и анализируя социальные сети, западные либеральные политические технологи в предвкушении начинают потирать руки, оказывается, что «все не так уж и однозначно». Раскатывать по бревнам свое «узилище мрачной тирании» иранцы не спешат, хотя протестуют часто и активно.
С концептуальной точки зрения для идеологов и политических технологов в США и ЕС это «затык», сложно преодолеваемый бруствер. Причем эта иранская идентичность еще и многонациональна. «Быть персом» – это отсылка к очень глубоким по времени культурным пластам, где этнические трения сглаживаются. Это в плане политической устойчивости большой плюс.

Вечные проблемы и повторяющиеся сценарии

Однако есть и другая сторона медали – усталость общества от нерешенности не абстрактных «вообще проблем», а проблем вполне конкретных, только повторяющихся раз за разом. В Иране такой проблемой является инфляция, связанная с оборотом долларовой массы. Второй по сложности и серьезности является энергообеспеченность. Есть третья, четвертая, пятая, но инфляция тут идет с большим отрывом.

Это проблема не одного Ирана, у той же Турции аналогичная системная болезнь, просто условия и пути решения у Тегерана и Анкары разные. Турция привлекает внешние средства, Иран же опирается на экспорт и реэкспорт (см. на Венесуэлу) в Китай, а также уникальную торговую и финансовую сеть на Ближнем Востоке (Ливан, Ирак, Йемен, Сирия).

Когда в Сирии после переворота под удар попали иранские торговые маршруты, а по верхушке и финансам движения Хезболла были нанесены чувствительные удары, было очевидно, что Иран через некоторое время будет ждать инфляционный удар, за которым с шагом через 4-7 месяцев последуют акты возмущения (а потом и социальных безобразий). Триггером тут может выступить любая отрасль, связанная с услугами и торговлей. Триггером раньше были, к примеру, таксисты, сейчас эту функцию на себя взяли владельцы салонов сотовой связи и продавцы мобильных телефонов.
Далее уже торговля в целом (а это крупнейшие базары в городах и обменные конторы) наблюдают за ситуацией, вставать или не вставать на сторону возмущения. Сейчас они на эту сторону встали, что говорит о серьезности иранского протеста. Это значит, что полноценная массовость и охват по крупным городским агломерациям у протестов имеются. Слово остается за многочисленными ветеранами Ирано-иракской войны, а вот на этом этапе все обычно переходит в стадию уступок от власти к обществу. Сейчас иранскому правительству лучше уступить. Беда в том, что ресурса для системного решения вопроса инфляции у него нет.

Иранские власти неплохо научились за эти годы отделять возмущение от бунта, который организуется извне. В западных и израильских медиа сетуют, что хоть иранцам и дали много терминалов Старлинк, а офис И. Маска не ограничивает работу в Иране, но координация протестов через этот инструмент не работает. Старлинки вычисляют (видимо, у иранцев действительно есть технические возможности) и координаторов накрывают.
В условиях выключенного полностью интернета Старлинк тоже не активен, хотя был бы крайне полезен координаторам беспорядков. Получается, что ценную агентурную сеть надо беречь для более практических задач (вспомним атаку на иранское ПВО), если успех протестов не гарантирован. Наследник иранского шаха в США, который пробует возглавить протесты, то возмущается, то грустит, и это понятно.

Сценарии такого рода – одинаковые в корне, но различные в конкретных деталях по исполнению, реализуются раз за разом, а «иранские аятоллы» столь же методично их отбивают. Так будет и на этот раз, но есть нюанс.

О нюансах

Каждая новая команда в Белом доме хочет решить такие вопросы, как Иран, Венесуэла, Сирия, Ливия и т. д. самостоятельно, а главное – быстро, поэтому часто попадают в этом плане «в молоко». До операции с вывозом Н. Мадуро у США была масса провалов в Венесуэле, один из довольно громких как раз при «первом Трампе».

Тем не менее США, как политическая система, имеет особенность отбойным молотком бить в одну и ту же точку годами и даже десятилетиями. Лидер конкретной команды хочет, по понятным причинам, решить все быстро и на своем сроке, но система в целом будет стучать в нужную точку до него и после него. Эту особенность России надо не просто понимать, это надо вообще нести как транспарант, говоря о США.

Отбойный молоток американо-израильского производства работает не останавливаясь, Д. Трамп тут явление яркое, но временное. Удары по ближневосточной торговой и финансовой системам Ирана начали наносить еще демократы – это были, может, не столь медийно значимые шаги, но недооценивать их не стоит. Ведь Сирия пала не просто «из-за предательства», увы, но она сдалась от безнадежности в плане экономического возрождения. Ни Иран, ни Россия, ни Китай «план Маршалла» для Сирии предложить не смогли. Но ведь одной из предпосылок такого положения стало ограничение операций в Ливане и Ираке. Об этом не говорят и не вспоминают, а зря.
Д. Трамп нанес свою серию ударов с другой стороны, но в плане общего целеполагания длинной стратегии отбойного молотка. Каждый такой пробой – это виток инфляции в Иране, каждый виток – это даже не собственно протесты, а новый шаг к ощущению обществом беспросветности в ряде базовых вопросов. Запас прочности любого социума тут хоть и значителен, но не бесконечен. Вовсе не либеральной демократии могут захотеть в итоге в Иране, а просто «чего-то другого». Но, как мы уже неплохо понимаем, это «другое» обычно в итоге оказывается под управлением третьих лиц.

Сигнал Д. Трампа Ирану звучит так – мы рано или поздно будем блокировать ваши нефтяные перевозки. Это минус один канал поступлений. Ирак сейчас предпочитает больше смотреть на США, а зная ситуацию в Сирии и Ливане, можно и дальше прогнозировать усыхание ближневосточной торговли Ирана. Это минус второй канал. И этот отбойный молоток будет бить и дальше.
Если Иран вместе с Китаем, Россией, Индией, планетой Нибиру и жителями Океании не найдет возможность альтернативных каналов, то американо-израильский отбойный молоток широкую брешь все-таки пробьет. Это неизбежность. Но как найти альтернативу, если главный держатель долларовой массы находится вне Китая, вне России, Индии и не подчиняется озабоченностям планеты Нибиру? Только в создании нового регионального стоимостного мерила, хотя бы золотого, раз уж другого универсального мерила не имеется. Да, вроде бы все пробуют системы платежей – и это похвально, но мерить стоимость чем?

Иранская система рано или поздно (причем поздно – это не десятилетия, а очень даже обозримые годы) не выдержит – и это просто данность. Трансформация Ирана (любая) отсекает уже Россию от мирового рынка. Дальше пойдем договариваться с США о «взаимовыгодных проектах» (по факту эксклюзивной дистрибьюции) и будем вызывать «дух Анкориджа», а может – духов и повыше рангом.

Вот эти моменты надо учитывать прежде всего, а не те сигналы, что дают нам для трансляции в СМИ разные агентства Рейтерс, Блумберг, «таймс» и «пост», вроде «Хаменеи готовится к эмиграции», «Б. Галибаф запросил документы по Франции» и т. п. Не готовится, не запросил, протесты снова с трудом заглушат, но стратегически нам, России, от этого не легче.

Вместо резюме

Вызов, который бросил сейчас Д. Трамп – это не личная пиар-акция. Россия, Иран и многие другие игроки всегда рассматривались, если выражаться языком американского политикума, как «часть проблемы, а не ее решения». Отличие предшественников Д. Трампа в лице Б. Обамы и Ко заключалось в том, что временно можно использовать одну проблему для решения проблемы другой. Так, Ирану позволялось многое для нейтрализации фактора «Аль-Каиды» (запрещено в РФ) в Ираке, как часть решения вопроса Йемена и т. д. Но Д. Трампу нужен контроль за базовым сырьем – нефтью, и теперь уже нет вариаций. Теперь есть только «часть проблемы» – и точка.

Могут ли игроки объединиться, чтобы дать именно стоимостной ответ американской стратегии? Надо честно признаться, что нет, и в том же Иране прекрасно понимают, куда своего северного соседа ведет понемногу шепот духов Аляски. В этом плане следует реалистично смотреть на вещи, и если Россия уступит свои активы на Ближнем Востоке, что еще больше ослабит иранское влияние там в плане торговли и финансов (опосредованно эти темы связаны), а движения в плане стоимости и ее мерила не будет. Ирану придется, защищаясь, активировать весьма специфические козыри – договариваясь через Катар и его, а также собственные связи с «клинтоновской» частью неоконовской элиты в США.

Д. Трампа и Ко часто представляют как волюнтариста с командой авантюристов. Увы, но пока волюнтаристы и авантюристы реализуют простую, но эффективную модель договоров один на один. Россия отдельно обсуждает что-то с США, Китай отдельно, Иран отдельно, Индия пытается отдельно и т. д. Между тем договариваться сначала надо между собой, а потом с командой из Вашингтона. Так не получается. Зато стратегия «разбивайте чужие союзы» неплохо работает у американцев.

• Михаил Николаевский